Тема 8. Влияние эволюции живого на состав атмосферы.

Стабилизация химизма океана

 

1. Влияние эволюции живого на состав атмосферы

2. Происхождение гидросферы Земли

3. Биокосная природа современного океана

4. Биогенные механизмы регуляции кругооборота воды

 

 

1.Влияние эволюции живого на состав атмосферы

Историю атмосферы Земли делят на три основных этапа. Пер­вый из них — время существования первичной атмосферы, кото­рая, по-видимому, имела химический состав, сходный с хими­ческим составом существующих сейчас атмосфер больших планет. Эта атмосфера состояла главным образом из легких газов — водо­рода и гелия, которые удерживаются силами притяжения круп­ных планет (Юпитер, Сатурн), но в связи с меньшей массой на­шей планеты были быстро утрачены. Вторичная атмосфера созда­валась постепенно в результате потери газов (дегазации) разогре­тыми слоями Земли. По А.П.Виноградову (1958), при разогрева­нии вещества мантии происходит выплавление силикатов. Водя­ной пар (Н2О), как и другие летучие соединения — HF, HC1, В(ОН)3, возможно, BF3, BC13 в закрытой системе под воздействием гравитационной силы оттесняются к периферии планеты. В зем­ной коре происходит охлаждение расплава, вода освобождается в виде пара. Пары воды выносят с собой растворяющиеся в ней вещества. При выходе на поверхность пары дали жидкую фазу - собственно гидросферу. Малорастворимые в ней вещества — СО2, СН4, Н2 удалялись из гидросферы вверх, создавая газовую обо­лочку — атмосферу. Атмосфера состояла в основном из СО2, к которой были подмешаны пары воды, аммиак, метан и малые порции инертных газов. Атмосфера в течение длительного време­ни не содержала значительного количества кислорода. Свободный кислород, возникавший под влиянием фотодиссоциации, расхо­довался на окисление аммиака до свободного азота и воды, а ме­тана — до углекислоты и воды. Так происходила медленная транс­формация газового состава в направлении накопления в ней главного компонента современной атмосферы — азота. Одновре­менно накапливались радиогенные инертные газы: Аг, Хе, Кг, Ne, He.

В настоящее время вопрос о наличии значительных количеств оксида углерода, аммиака, метана в древней атмосфере является дискуссионным. Большинство ученых считает, что кроме паров воды основными компонентами были не метан и аммиак, а угле­кислый газ и азот (по аналогии с составом вулканических газов Венеры и Марса).

Кислород в более или менее заметных количествах начал на­капливаться в атмосфере после распространения фотосинтезирующих организмов. Доказательствами бескислородности первичной атмосферы являются следующие факты:

химическая эволюция, которая привела к созданию живого вещества, возможна только в отсутствие кислорода (по гипотезе А.И.Опарина и Дж.Холдейна, только в восстановительных усло­виях океана могла зародиться жизнь);

в отложениях возраста старше 2 млрд. лет присутствуют соеди­нения урана и железа, которые не могли сформироваться в усло­виях со значительным количеством кислорода в атмосфере (распро­страненность в древнейших отложениях уранинита и пирита — минералов, нестабильных в условиях кислородного выветривания);

обедненность наиболее древних — архейских, пород соедине­ниями различных химических элементов с кислородом.

Последний этап в истории атмосферы — эпоха накопления в атмосферном воздухе кислорода. Наличие кислорода сделало не­возможным сохранение в атмосфере сколько-нибудь значитель­ных количеств легко окисляющихся газов. В результате кислород­ная атмосфера уже в отдаленном прошлом была образована теми же главными компонентами, из которых состоит современная (азот, кислород, водяной пар, углекислый газ и некоторые инерт­ные газы). К концу рифея атмосфера приобрела качественно со­временный вид, состоящий в основном из азота и кислорода с резко подчиненными массами углекислого газа. Отличия могли быть, по-видимому, чисто количественные: в древней атмосфере рифея было меньше, чем сейчас, кислорода и больше углекисло­го газа (Н. М. Страхов, 1963). Из газов атмосферы наибольшее зна­чение для жизни имеют кислород и углекислый газ, при этом их количество само существенно зависит от деятельности организ­мов. Рост массы живого вещества в биосфере вызвал убыль СО2 и соответственно прирост свободного кислорода в атмосфере, фор­мируется современный ее состав, в котором 78 % (по объему) образует азот, 21 % — кислород и лишь 0,03 % — СО2.

Интересные материалы были получены по биогенному проис­хождению кислорода. По В.Я.Шипунову (1980), в процессе фото­синтеза ежегодно выделяется около 2×1017 г кислорода, весь име­ющийся в атмосфере кислород мог образоваться за несколько тысяч лет. Разность между его приходом в биосферу и расходом на окислительные реакции — решающий фактор эволюции состава ат­мосферы.

Л. Беркнер и Л. Маршалл (L. Berkner and L. Marshall, 1965, 1966) исходили из того, что первоначально накопление кислорода шло медленно и лишь к началу фанерозоя был достигнут однопроцент­ный уровень современного содержания. В конце силура критиче­ская точка в 10 % дала возможность жизни выйти на сушу. В карбо­не содержание кислорода было максимальным, и лишь в мезозое оно приближается к современному уровню. Ученые попытались показать, как накопление кислорода вело к освоению новых ре­гионов биосферой, высказывалась мысль о биогенной регуляции климата путем воздействия растительности на газовый состав ат­мосферы.

М.И.Будыко (1984) использовал данные о содержании орга­нического углерода в отложениях фанерозоя и рассчитал, сколько при этом могло образоваться кислорода. Масса атмосферного кис­лорода в начале фанерозоя составляла около одной трети ее со­временного количества. Рост объема кислорода в фанерозое шел неравномерно. Первое резкое увеличение кислорода произошло в девоне-карбоне, когда оно достигло современного уровня. В конце палеозоя масса кислорода уменьшилась, достигнув уровня пер­вой половины палеозоя. В середине мезозойской эры произошло второе резкое увеличение количества кислорода, которое сменилось процессом его заметного убывания. Климатические измене­ния в фанерозое главным образом зависели от динамики концен­трации СО2 в атмосфере, средняя температура воздуха повысилась на 2,5 °С при удвоении концентрации этого газа по сравне­нию с современным количеством, равным 0,03%.

М.И.Будыко (1984) рассмотрел взаимодействие газового со­става и эволюции организмов. Он показал, что повышение массы кислорода в девоне-карбоне, во второй половине мезозоя и в кай­нозое зависело от увеличенной продуктивности автотрофных растений. Значительное уменьшение количества кислорода в пермский период и на протяжении большей части триаса, по-видимо­му, связано с распространением в эту эпоху аридных условий на континентах. Уменьшение СО2 в конце палеозоя привело к паде­нию биопродуктивности растительности и снижению биомассы биосферы.

М.И.Будыко выдвинул гипотезу о временных совпадениях по­явления животных с высоким уровнем метаболизма с периодами максимального содержания О2 (млекопитающие — в конце триа­са, птицы — в середине юры). Вся история эволюции организмов связана с глубокими изменениями в механизмах их энергоснаб­жения, причем у прогрессивных организмов эффективность ука­занных механизмов возрастала. Примером усовершенствования системы энергоснабжения могут служить изменения органов кро­воснабжения у различных классов позвоночных, хотя общая схе­ма этих органов одинакова. Механизм кровоснабжения в ходе эво­люции позвоночных существенно менялся. У рыб сердце состоит из последовательно расположенных камер, причем сосуды, пере­носящие артериальную и венозную кровь, не вполне изолирова­ны друг от друга. Предсердие земноводных разделено вертикаль­ной перегородкой, что затрудняет смешивание артериальной и венозной крови. В сердце рептилий имеются дополнительные пе­регородки. Наиболее совершенна система кровоснабжения у птиц и млекопитающих, обеспечивающая их самым высоким уровнем энергоснабжения по сравнению с другими классами позвоноч­ных.

Аналогичные изменения произошли в процессе эволюции ор­ганов дыхания. У рептилий, птиц и млекопитающих этот процесс сопровождался все большим расчленением легких, в связи с чем внутренняя поверхность легких возрастала, их строение усложня­лось и поступление энергии в организм увеличивалось. Уровень снабжения организма энергией на единицу массы при прочих рав­ных условиях определяет возможный размер тела и степень его физической активности. Увеличение размера тела требует повы­шения эффективности их систем кровоснабжения и дыхания. Пе­реход животного от существования в воде, где движение не тре­бует преодоления силы притяжения, к жизни на суше, где эта сила является постоянной нагрузкой, требует значительного уве­личения объема потребления энергии. Переход животных от ходь­бы к бегу и к летанию также связаны с ростом потребления энер­гии. Расход энергии у позвоночных животных возрастает при фор­мировании эффективного механизма терморегуляции.

Уровень энергопотребления позвоночных животных зависит как от особенностей их строения, так и от содержания кислорода в атмосфере, так как аэробные организмы используют кислород в реакции расщепления глюкозы и родственных ей соединений. В ходе этой реакции образуются СО2 и Н2О и выделяется энергия, используемая в жизнедеятельности. Шесть классов позвоночных (хрящевые рыбы, костистые рыбы, земноводные, рептилии, млекопитающие и птицы) возникли на протяжении двух сравни­тельно коротких интервалов времени. Первый охватывает девон­ский период и часть карбона (два класса рыб, земноводные, рептилии). Затем длительное время новых классов не возникало, и только на границе триаса и юры появились млекопитающие, а в юре — птицы. На этом образование классов закончилось. Возмож­но, в периоды повышенного содержания О2 увеличивалось разнообразие организмов: в фанерозое имелось два максимума содержа­ния кислорода — в девоне — нижнем карбоне и в конце триаса — юрском периоде. Повышение расхода энергии может быть достиг­нуто при росте содержания кислорода, что создавало преимуще­ство в борьбе за существование для более сложных организмов, жизнедеятельность которых при прочих равных условиях требова­ла большего расхода энергии.

Таким образом, дополнительное количество энергии может быть использовано для усложнения организма, его отдельных органов или тканей в ходе эволюционного развития.

С динамикой содержания СО2 связана эволюция растений. Для энергетики высших растений важнейшим фактором является кон­центрация СО2, от которой зависит интенсивность фотосинтеза. Известно, что повышение концентрации СО2 повышает количе­ство энергии, используемой растениями. В течение фанерозоя по­вышение концентрации СО2 произошло в середине девона, в пер­вой половине пермского периода, в середине триаса — конце мела, в эоцене и миоцене. Сопоставление с эпохами формирования высших таксономических групп растений показывает: вторая по­ловина девона — господство споровых растений, Пермь—начало триаса — распространение голосеменных, мел — появление пер­вичных цветковых растений и миоцен — экспансия степных рас­тительных сообществ.

В работах О.П.Добродеева (1975) и Г.В.Баринова (1972) раз­вивалась гипотеза об исторических преобразованиях раститель­ности, атмосферы и климата как едином саморегулируемом про­цессе. Ведущая роль отводится интенсивности фотосинтезирующей деятельности растений, этим объясняются периодические смены эпох оледенения и потепления в плейстоцене. Можно до­пустить, что распространение материкового льда и сильное со­кращение площади лесной растительности с характерной для них высокой биомассой способствовали повышению углекислоты в воздухе и относительному потеплению. Вызванное этим сокра­щение ледников и распространение лесов сопровождалось изъя­тием углекислого газа из воздуха и связыванием его в биомассе и органическом веществе почв, что, в свою очередь, вызывало по­степенное похолодание и появление материкового оледенения, за которым следовало сокращение площади лесов и повторение всего цикла. Периодические смены климатических эпох сопро­вождаются интенсивными процессами видообразования. Вновь возникающие виды растений обладают более мощными и совер­шенными механизмами фотосинтеза и метаболизма, что ведет к сокращению периодов биосферных ритмов и к ускорению эво­люции жизни.

К современным теоретикам биосферизма в западной литерату­ре относят Дж.Лавелока (J. Lovelock, 1999), который, занимаясь химией атмосферы, сформулировал «гея-гипотезу», согласно ко­торой Земля является в самом прямом смысле единым живым организмом. Один из важнейших аргументов — неизменное на протяжении всей истории Земли функционирование атмосферы, которая определяет химический состав остальных геосфер, а ее состав контролируется живыми организмами. «Гея-гипотеза» Дж.Лавелока была опубликована в 1979 г. и дала мощный толчок развитию биосферного мышления.

Однако и в настоящее время существенно отличаются взгляды ученых на конкретные пути эволюции атмосферы. Аналогичная картина и в зарубежной литературе. Даже популярная гипотеза Дж.Лавелока о биогенном происхождении атмосферы и ее регу­ляции органическим миром нередко подвергается критике. Суще­ствует гипотеза об абиогенном происхождении свободного кисло­рода из железной сердцевины ядра Земли (А. Г. Сорохтин, 1974).

 

2.Происхождение гидросферы Земли

Мировой океан занимает 3/4 земной поверхности. Это дина­мичная биокосная система, регулирующая состав атмосферы и литосферы. Океан составляет 80% всей массы свободной воды зем­ной коры — гидросферы, оставшиеся 20% — это поровые воды илов и горных пород (18,8%), ледяные покровы материков (1,2%), реки и озера (0,002%), водяные пары атмосферы (0,008%).

Несмотря на колебания солености, соотношение ос­новных ионов остается постоянным, солевой состав океана явля­ется своего рода геохимической константой.

Основную массу растворенных соединений составляют хлори­ды щелочных и щелочно-земельных элементов, меньше сульфа­тов, еще меньше гидрокарбонатов.        

В основе современных взгля­дов на эволюцию гидросферы лежат идеи В.И.Вернадского о маг­матическом происхождении океанических вод и ведущей роли живого в детерминации их химических свойств. Океан как про­дукт эндогенных процессов мало менялся с архея. Главные пара­метры океана установились в раннем архее, а дальнейшие преоб­разования шли в пределах, в которых могли существовать и эво­люционировать организмы.

Проблема происхождения океана, эволюции его солевого со­става чрезвычайно сложна и дискуссионна. В результате различных круговоротов один и тот же атом многократно поступал в океан, осадочные породы, магму, изверженные породы и т.д.

В современном океане поступление веществ в общем уравнове­шено процессами их удаления в осадки дна и атмосферу. Однако за время геологической истории состав океана менялся. А.П.Ви­ноградов (1989) признавал влияние жизни на стабилизацию современных химических свойств Мирового океана. Об этом свиде­тельствует тот факт, что они сформировались одновременно с завершением формирования главных типов организмов (3 млрд. 600 млн. лет назад). Первичный океан, по А. П. Виноградову, образовался в результате дегазации мантии свыше 4 млрд. лет назад, когда возникла и твердая земная кора — продукт выплавления из мантии основных изверженных пород. Кислые вулканические дымы (НС1, HF и др.), растворяясь, определяли сильнокислую реак­цию океанических вод. Первичный океан был кислым, хлоридным и восстановительным.

Нейтрализация кислот гидросферы происходила за счет взаи­модействия с силикатными породами ложа океана. Кроме того, на поверхности островов происходило выветривание и образова­ние растворов карбонатов калия, кальция, магния, натрия и зо­лей SiO2, AI, Fe. В океане они вступали в реакцию со свободными кислотами. Постепенно кислотность гидросферы падала, воды ста­новились хлоридными. Отличительной особенностью воды была обогащенность хлоридами алюминия, железа и других тяжелых металлов.

В археозойском этапе развития гидросферы после исчезнове­ния сильных кислот появилась возможность прогрессивного на­копления карбонатных солей. Так как кислорода было мало, это приводило к большому разнообразию карбонатов, не толь­ко Са, Mg, Na, но и Fe, Mn. Воды становятся хлоридно-карбонатными.

Новым качественным этапом эволюции гидросферы было за­рождение живых организмов. Появление в растворе воды океана органических сложных соединений, а затем простейших организ­мов произвело первый глубокий переворот в составе океана и процессах, происходящих в нем. Растворимость многих неорганиче­ских соединений, взвесей стабилизировалась органическими сое­динениями; изменился характер транспорта взвесей и солей в дон­ных отложениях. Толща океанической воды разделилась на слои — активный, средний, глубокий.

Особое значение имело возникновение фотосинтеза. Гидросфера теряла углекислый газ и обогащалась кислородом. Окислительно-восстановительный потенциал возрастал, из-за потери СО2 воды становились нейтральными. Самородная сера и сероводород в ус­ловиях обилия кислорода переходили в сульфатную форму. Серная кислота реагировала с растворенной углекислотой, вытесняя СО2. На протерозойском этапе эволюции воды превратились в хлоридно-карбонатно-сульфатные с повышенным окислительно-вос­становительным потенциалом и рН, близким к нейтральной точ­ке. Подвижность многих элементов, особенно Fe, AI, Mn, тяже­лых металлов, резко сократилась.

Развитие жизни на планете сопровождалось дальнейшим паде­нием доли углекислого газа в атмосфере и гидросфере и привело к ощелачиванию океанических вод. Доля карбонатов упала до 0,21%, океаническая вода становится хлоридно-сульфатной. Fe, Mn, Сu были практически изгнаны из состава воды, другие элементы с переменной валентностью (V, Сг) присутствовали в ней только в окисленной форме.

Таким образом, эволюция жизни вела к смене первичной восстановительно-глеевой обстановки на окислительную, к посте­пенному уменьшению кислотности вод и соответствующему воз­растанию их щелочности. Первичный океан постепенно терял часть элементов катионогенного происхождения. Менялись миграцион­ные формы таких элементов, как сера, азот, железо. Для серы главной формой миграции стали сульфаты, для железа — Fe3+, для азота — N2, NO3. Повысилась подвижность кальция и магния. Происходило осаждение труднорастворимых солей, биогенных карбонатов кальция и магния. Окисление сульфидов до сульфатов обусловило переход океанических вод к современному хлоридно-сульфатному типу.

Интенсивный обмен СО2 на поверхности Земли при участии организмов не только стабилизировал активную реакцию воды океана, но и создал буфер, обеспечивающий эту стабильность рН океанической воды:

Атмосфера        СО2


                 Океан Н2О →Н2СО3 →Н+ +
HCO3-→Н+ + СО32- + Са2+         

 


Донные отложения                                СаСО3

 

Величина рН океанической воды изменяется в диапазоне 7,5 — 8,5. Повышение концентрации СО2 ведет к уменьшению рН воды океана. Более высокие значения рН наблюдаются в поверхност­ном слое, а более низкие — в придонных слоях воды океана. В поверхностном активном слое океана идет интенсивное потреб­ление СО2 и продуктов ее диссоциации фотосинтезирующими организмами. Концентрация СО32- в верхних слоях мощностью 200 м ничтожно мала и далее, в более глубоких слоях, несколько увели­чивается. В глубоких слоях преобладает Н2СО3. Содержание НСО3- медленно нарастает (на глубине активного слоя от 0 до 200 м), а затем остается почти без изменений в более глубоких слоях. Рав­новесие СО2 в атмосфере и гидросфере направлено на уменьше­ние содержания газообразной углекислоты в гидросфере и атмос­фере, на ее исчерпание из этих бассейнов, перевод в твердые осад­ки — карбонаты. Этот направленный механизм действует непре­рывно на всем протяжении геологической истории Земли.

Таким образом, А.П.Виноградов показал существенную роль жизни в формировании химического состава гидросферы в до­кембрии. Современный этап развития гидросферы начался в па­леозое, для него характерна ведущая роль живого вещества в гео­химии океана.

Н.М.Страхов (1963) в основном был согласен с гипотезой А.П.Виноградова, но полагал, что эволюция гидросферы захватила и весь фанерозой. Он выделял четыре этапа в эволюции оке­ана: азойский, археозойский, протерозойско-рифейский и исторический (фанерозойский). Основные события этой эволюции, по мнению Страхова, были связаны с живым веществом. Увели­чение биомассы в фанерозойских биосферах вело к использова­нию целого ряда минеральных компонентов для внутриклеточно­го метаболизма организмов, построения их металл-органических соединений, образования различных внутренних и внешних ске­летов. Это особенно справедливым казалось ему относительно меди, ванадия, железа, кремнезема, карбонатов кальция и магния, фос­фатов, барита, подвижность и концентрация которых в гидро­сфере менялись в течение всего фанерозоя. Непрерывно увеличи­валась и щелочность вод.

Колебания солености океана были связаны с эпохами галогенеза, начавшимися уже с нижнего кембрия. В полуизолиро­ванные заливы, краевые участки морей, в огромные внутри-континентальные моря непрерывно поступала океаническая вода, испаряясь, отлагала разнообразные соли, чаще всего, по-видимому, сульфаты кальция, реже, но в большем количестве хлориды натрия, еще реже и меньше — хлориды и сульфаты калия и магния. Тем самым извлекались и захоронились в соста­ве осадочных пород колоссальные массы солей. На составе океана это сказывалось рассолонением. Изменялись не только соленость океана, но и соотношения между отдельными солевыми ком­понентами.

На состав океана в фанерозое, по-видимому, также оказывала влияние интенсивность процессов вулканизма и оледенения, из­влекавших огромные массы воды (в ледниковые эпохи четвертич­ного периода уровень Мирового океана понижался на 100 м).

В целом можно сказать, что масштабы изменений гидросферы, основные этапы и тенденции ее развития остаются все еще не выясненными. Имеющиеся геологические факты допускают раз­ные интерпретации этих процессов.

 

3.Биокосная природа современного океана

Основную приходную статью баланса растворенного вещества в океане, по Р.Гаррелсу и Ф. Маккензи, составляет речной сток, с которым не могут кон­курировать льды, подземный сток, глубины Земли, морская эрозия, аэрозоли, пыль, внеземные источники. Если исхо­дить из современного речного стока, то те соли, которые содер­жатся в океане, были привнесены в него меньше чем за 100 млн. лет. Однако наряду с привносом происходит и удаление элемен­тов, главным образом в илы, а для Cl, Br, S, I и других также в атмосферу при разбрызгивании, испарении, подъеме к поверхно­сти пузырьков газа. В океане работает грандиозная система дина­мического равновесия – донные отложения океана, солевой раст­вор, живое вещество, газы атмосферы.

В океанической воде растворены газы, ионы, органическое ве­щество, минеральные и органические коллоиды, содержатся взвеси и живые организмы. Объем растворенных газов в океане в 3 раза больше, чем объем самой воды. В основном это СО2 в меньшей степени — N2, О2 и Аг. Средняя соленость океана 3,5%о.

Фитомасса океана близка к 1,1×109т, на 70% она состоит из диатомей. Зоомасса составляет 2,89×1010т, т.е. в отличие от мате­риков в океане в 30 раз больше животных, чем растений (А.И. Перельман, 1989). При большой биомассе скорость биологического круговорота здесь значительна, роль его в геохимии океана очень высока. Особенно это относится к С, О, N, Р, К, Са и другим макроэлементам биологического накопления. Многие организмы концентрируют из морской воды и микроэлементы (при расчете на сухое вещество). Например, водоросли ламинарии накаплива­ют I, радиолярии AcanthariaSr, фораминиферы — Ва, некото­рые моллюски — Ni, омары и мидии — Со, медузы — Zn, Sn, осьминоги — Сu, асцидии — V, некоторые другие виды оболоч­ников — Nb, Та.

Океан включает водную толщу и дно. Планктонная пленка жизни включает существа, пассивно взвешенные в воде и неспособные противостоять течению. Совокупность автотрофных планктонных организмов называют фитопланктоном, гетеротрофных — зоопланк­тоном. Фитопланктон — это в основном одноклеточные водорос­ли и фотосинтезирующие бактерии (70% одноклеточных — это диатомовые водоросли). Зоопланктон — преимущественно мел­кие рачки «криль». Плотность такова, что 9/10 поедается раньше, чем наступает естественная смерть. Количество организмов доста­точно быстро убывает с глубиной: в поверхностном слое в 1 л содержится 10 147 особей, на глубине 50 м — 9 443, 100 м — 2 749. В этом интервале глубин синтезируется автотрофное живое вещество, которое кормит весь океан, накопленная им энергия является энергетическим источником всех биогеохимических про­цессов, происходящих в океане.

Наиболее крупным по масштабу процессом в океане является процесс регулирования концентрации кальция. В активном слое океана происходят процессы перенасыщения СаСО3. В результате ежегодно в виде карбонатных скелетов морских животных откла­дывается в донных отложениях 1015 г/ СО2, или 2,5×1014 г/С.

Эксперименты и расчеты К. Краускопфа (1955) показали, что морская вода не насыщена большинством микроэлементов, по­этому главную роль в удалении металлов из морской воды играют биогенная аккумуляция и сорбция.

Главная форма нахождения взвешенного осадочного материа­ла в центральных частях океана — биогенная. А. П.Лисицын (1978) и другие исследователи установили механизм транспортировки взвешенного материала на дно океана. Он связан с фильтрацией океанических вод через зоопланктон в процессе питания. Объем наиболее заселенных вод океана (до глубины 500 м) зоопланктон отфильтровывает за 20 суток. При этой биофильтрации органи­ческие и минеральные микровзвеси концентрируются в фекальных комках размером от нескольких десятков микрометров до 1 — 2 мм. Скорость оседания пеллетов на 3 — 4 порядка выше, чем у исходных частиц.

Под органическим веществом океанов и морей понимают всю сумму растворенных органических веществ, коллоидов и взвесей органического характера. Происхождение органического вещества связано с первичным его образованием в активной зоне океана и с привносом органических веществ с континентов, главным об­разом почвенного гумуса. Масса органического вещества образу­ется в результате гибели прежде всего бактерий и планктонных организмов. Органическое вещество связывает и осаждает многие металлы.

Количество растворенного органического вещества в океа­нах и морях в несколько раз больше по массе, чем живого ве­щества — всей совокупности живых организмов, населяющих океан.

Под планктонной пленкой находится водная зона, в которую попадает только четвертая часть органического вещества, синте­зированного в верхнем слое. Гетеротрофные организмы питают­ся детритом — неживым органическим веществом или являются хищниками. Это транзитная зона, в ней биогенное вещество не накапливается. Воды этой зоны обогащены продуктами минера­лизации органических веществ — азотом, фосфором, углекис­лым газом. Океан — регулятор СО2 атмосферы (установлено фран­цузским химиком Т. Шлезингом в XIX в.), в нем растворено при­мерно в 60 раз больше СО2, чем его содержится в атмосфере. Содержание СО2 зависит от биологического круговорота. Фотосинтетически активный слой воды, обогащенный кислородом и обедненный углекислым газом, является препятствием для уравновешивания концентраций СО2 в атмосфере и водной толще океана.

В донной пленке жизни обитает около 157 тыс. из 160 тыс. видов морских животных. Скопление здесь жизни связано с наличием дна, которое задерживает остатки пищи и дает укрытие. Илоеды питаются детритом (черви, голотурии, морские ежи, морские звез­ды и др.). Многие животные механически перерабатывают донные осадки (головоногие, моллюски, высшие раки, камбала и др.). Детрит постепенно убывает из ила, зато грунтовые растворы обо­гащаются продуктами распада: СО2, H2S, H2, NH3; величина рН падает, О2 исчезает, среда становится восстановительной (Eh от­рицателен). В донных отложениях фиксируется то, что ускользну­ло от биологического круговорота.

С органическим дет­ритом, скелетами диатомовых водорослей и костями рыб концен­трируются Fe, Cu, Zn, Mn, Ni, Mo, Ba и другие элементы, кото­рые частично накапливаются в илах. Низшие организмы концентрируют в процессе жизнедеятельности не только Са, Si, P, но и практически все химические элементы, рассеянные в морской воде. Известны виды, концентрирующие Со, V, Сu, Mo, Ag, Sb, W, Hg, Pb и др. на несколько порядков выше, чем их содержание в океанической воде.

В прибрежных водах существуют и планктонная, и донная плен­ки жизни, присутствуют солнечный свет и твердый субстрат, сюда в максимальном количестве поступают минеральные и органи­ческие вещества континентов. Здесь обилие многоклеточных организмов со скелетом из карбоната кальция, скапливаются ракуши. Происходит интенсивное перемешивание вод, позволяющее мно­гократно использовать элементы.

Второе сгущение жизни в океане — это саргассы; биомасса вод Саргассового моря составляет примерно 1% биомассы автотрофов океана. Третье сгущение жизни — рифовое, на участках подъема глубинных вод, обогащенных фосфором и азотом.

Накопление биогенного вещества в осадочных отложениях оке­ана контролируется тремя типами зональности: климатической, вертикальной и циркумконтинентальной. Особенно кли­матической: в холодных умеренных зонах организмы мобилизуют в основном кремнезем, в аридных — карбонаты, в экваториаль­ной гумидной — карбонаты и кремнезем. Вертикальная зональ­ность накопления осадков определяется положением критической глубины, ниже которой вследствие высокого давления и низкой температуры растворяются карбонатные скелеты (карбонатных отложений нет на глубинах более 4–5 км). Циркумконтинентальная зональность выражается в изменении состава осадков по мере удаления от континентов.

 

4.Биогенные механизмы регуляции кругооборота воды

Современ­ные запасы воды в океане намного порядков превосходят запасы органического вещества. Испарение воды в океане не может регу­лироваться биологически. Время оборота атмосферной влаги – 10 дней (отношение атмосферного запаса влаги к величине испа­ряемости). В океане величина испаряемости превышает величину осадков. Разница в потоках воды переносится на сушу, где потоки осаждаются и стекают в океан в виде речного стока, эта часть также в среднем не может регулироваться биологически. Однако на суше есть собственный замкнутый оборот воды.

Образование растительного покрова и почв увеличивает испа­рение с суши. Вода на суше является биологически накапливае­мой. Согласно измерениям, в настоящее время осадки в среднем втрое превышают речной сток, 1/3 из них переносится с океана а 2/3 обеспечиваются замкнутым круговоротом воды суши. По В.Г. Горшкову (1995), эта главная часть водного режима суши фор­мируется и регулируется живыми организмами.

Считается, что водный режим континентов полностью опре­деляется регулярными циркуляционными воздушными потока­ми в атмосфере, которые зависят от широтного и сезонного рас­пределения солнечной радиации, рельефа материков, относи­тельного расположения материков и океанов. Данные о распре­делении солнечной энергии показывают, что мощность регули­руемого растениями испарения (транспирации) превосходит мощность диссипации ветровой энергии всей Земли. Циркуля­ционные потоки в атмосфере типа циклонов и смерчей вызыва­ются энергией скрытой теплоты парообразования при конденса­ции атмосферной влаги. Таким образом, с энергетической точки зрения изменение режима транспирации у растений может из­менить режим циркуляции воздуха и связанный с ними режим осадков на Земле.

Суммарная поверхность листьев растений превосходит поверх­ность почв в несколько раз (в лесах - в 10 раз, на суше - в среднем в 5 раз). В природных лесных экосистемах 90% солнеч­ной энергии затрачивается на транспирацию, а в преобразован­ных человеком агросистемах всего 40%. Воздействие человека на естественные леса в глобальных масштабах за всю историю умень­шило испарение влаги на континентах в 2 раза. Это могло суще­ственно изменить циркуляцию потоков в атмосфере и умень­шить в несколько раз величину осадков на значительной части суши.